Беседы с Раманой Махарши:

Вопрос: Шри Бхагаван писал («Улладу Нарпаду Анубандам», стих 38), что не следует демонстрировать адвайту в своих действиях. Почему? Все ведь едино. Зачем различать?
Бхагаван: Не хочешь ли сесть на мое место?
Вопрос: Я не против того, чтобы там сидеть. Но если я туда сяду, сарвадхикари и другие здесь присутствующие побьют меня и выгонят вон.
Бхагаван: Да, никто тебе не разрешит здесь сидеть. Если ты увидишь, что кто-то пристает к женщине, ты позволишь ему продолжать, думая: «Все ведь едино»? В писаниях есть история на эту тему. Несколько человек однажды собрались вместе, чтобы проверить, правда или нет, что – как сказано в «Бхагавад-гите» – джняни видит все единым. Они привели брахмана, неприкасаемого, корову, слона и собаку во дворец царю Джанаке, который был джняни. Когда все прибыли, царь Джанака послал брахмана в то место, где были брахманы, корову в коровник, слона в место, отведенное для слонов, собаку в конуру, а неприкасаемого туда, где жили другие неприкасаемые. Затем он приказал слугам позаботиться о своих гостях и угостить всех соответствующей пищей.
Люди спросили: «Почему ты разместил их отдельно? Разве для тебя не все едино?»
«Да, все едино, – ответил Джанака, – но потребности меняются в зависимости от природы каждого. Будет ли человек есть сено, которое ест корова? Понравится ли корове пища, которую ест человек? Следует давать только то, что удовлетворит каждого отдельного человека или животное».
Хотя один и тот же человек может играть роль любого персонажа пьесы, его действия будут определяться той ролью, которую он играет в данный момент. В роли царя он будет сидеть на троне и править. Если тот же человек примет на себя роль слуги, он будет приносить хозяину сандалии и сопровождать его. Его подлинная Самость не увеличится и не уменьшится, пока он играет эти роли. Джняни никогда не забывает, что сам он в прошлом уже играл все эти роли.
Читать дальше →

Дэвид Годман «Жизнь с Раманой Махарши.

Воспоминания Аннамалая Свами»

Бхагаван Шри Рамана Махарши (1879-1950) широко признан одним из величайших индийских духовных учителей современности. Он вел простую аскетическую жизнь, относился с одинаковым уважением и вниманием ко всем приходящим к нему за помощью и, возможно, самое главное: без усилий излучал энергию, которая у находящихся рядом с ним вызывала ощущение покоя и благоденствия. В присутствии Бхагавана осознание себя отдельной личностью часто уступала место осознанию имманентного Я. В присутствии Бхагавана часто происходили необычные события и глубокие переживания.

Глубочайшая трансформация случилась и со Свами Аннамалаем (близким учеником Раманы Махарши), который провел много лет в бескорыстном служении своему учителю. В книге приводится много интересных, не публиковавшихся ранее историй о Бхагаване и его почитателях, живших рядом с ним, правдиво и непредвзято рассказанных Свами Аннамалаем. Рамана Махарши предстает на страницах этой книги таким, каким он был на самом деле, без попыток приукрашательства и замалчивания «неудобных» моментов.

Книга написана увлекательно и воодушевляюще.

Перевод с английского Н. Бабурова.

Издательство «Ганга»
2011 год

Ищущий: Какова должна быть практика у начинающего?
Рамана Махарши: Ум может стать спокойным только посредством исследования «Кто я?». Мысль «Кто я?», разрушающая все остальные мысли, в конце концов сгорит и сама подобно палке, используемой для перемешивания погребального костра. При появлении других мыслей надо не следовать за ними, а спрашивать: «Для кого они возникают?» Какое имеет значение, что поднимается множество мыслей? Если в момент возникновения каждой мысли прилежно исследовать: «Для кого возникла эта мысль?», то ответ будет: «Для меня». Если же после этого спросить «Кто я?», то ум возвращается к своему источнику [Атману] и возникшая мысль успокаивается. При повторении такой практики ум развивает силу пребывать в своем источнике.
Хотя склонности к объектам чувств, [вишайя васаны], накопленные в безначальном прошлом, возникают, бесчисленные, подобно волнам океана, они все погибнут, как только медитация на истинной природе станет всё более и более интенсивной. Не оставляя места сомнениям, возможно ли уничтожить все эти склонности [васаны] и оставаться только как Атман, следует неуклонно поддерживать внимание к «я».
Пока в уме сохраняются тенденции к объектам чувств, практика исследования «Кто я?» обязательна. По мере возникновения мыслей их следует разрушать – здесь и теперь – в самом источнике их появления, используя исследование. Отсутствие внимания к «другому» [анья] есть непривязанность [ваирагья] или отсутствие желаний [нираса]. Неоставление Атмана – это Знание [джняна]. Воистину, оба [отсутствие желаний и Знание] – одно и то же. Подобно ловцу жемчуга, прикрепляющему к поясу камень, чтобы опуститься на дно моря за жемчужиной, каждый из нас, вооружаясь непривязанностью и ныряя глубоко внутрь себя, может достать жемчужину Атмана. Если применять непрерывное воспоминание истинной природы [сварупа-смарана], по-ка Атман не будет достигнут, то одного этого будет достаточно.
Исследование «Кто я, находящийся в оковах?» и познание своей действительной сущности [сварупа] – одно есть Освобождение. Постоянное удержание ума установленным в Атмане только и называется «само-исследование», в то время как медитация [дхьяна] есть размышление о том, что медитирующий есть Абсолют [Брахман], Бытие-Сознание-Блаженство [Сат-Чит-Ананда].
Читать дальше →

Ищущий: У меня есть твердое желание – отказаться от службы, чтобы всегда быть рядом с Бхагаваном.
Рамана Махарши: Бхагаван всегда с вами, и вы сами – Бхагаван. Чтобы осознать это, не надо оставлять работу или убегать из дома. Отречение подразумевает не внешний отказ от одежды, семейных связей, дома и т. п., но только внутреннее отбрасывание желаний, расположений и привязанностей. Нет нужды отказываться от работы, только отдайте себя Богу, который носит бремя всех и всего. Отрекшийся от желаний фактически погружается в мир и обращает свою любовь на вселенную в целом. «Распространяющий любовь и расположение» – гораздо лучшее название для истинного поклонника Бога, чем «отрёкшийся», ибо тот, кто отказался от ближайших связей, действительно раздвигает узы привязанности и любви в более просторный мир, лежащий по ту сторону кастовых, религиозных и расовых границ. Санньяси, который явно сбросил одежды и оставил дом, поступил так не из отвращения к близким, но потому, что распространил свою любовь на всех других. В таком случае человек не чувствует, что он бежит из дома: он оставляет его, как созревший плод – дерево. Пока это состояние не наступит, безрассудно оставлять свой дом или работу.
Читать дальше →

Я сидел один в комнате на первом этаже дома моего дяди. Я редко болел и в этот день, как обычно, чувствовал себя хорошо, но вдруг сильный страх смерти овладел мной. Ничто в состоянии моего здоровья не могло послужить поводом к этому, да я и не пытался найти объяснение или причину страха. Просто ощутил, что «я собрался умереть», и стал думать, что надо делать в этом случае. У меня не было даже мысли посоветоваться с доктором, моими родственниками или друзьями, так как я чувствовал, что должен решить эту проблему сам, здесь и теперь.
Шок страха смерти заставил мой ум обратиться вовнутрь, и я мысленно сказал себе: «Сейчас пришла смерть, но что же это значит? Что есть то, что умирает? Это умирает тело». И я сразу инсценировал приход смерти. Я лежал, жестко вытянув члены, как бы умерщвляя плоть, имитируя труп, чтобы возможно более реально провести исследование. Я задержал дыхание и плотно сжал губы, так что ни один звук не мог вырваться наружу, и ни слово «я», ни другое слово не было произнесено. «Ладно, – мысленно сказал я себе, – это тело умерло. Оно будет отвезено, как труп, к месту кремации, сожжено и превратится в прах. Но умру ли Я со смертью тела? Разве тело – это Я? Оно безмолвно и инертно, но я продолжаю чувствовать полную силу своей индивидуальности и даже слышать голос «Я» внутри себя, отдельно от него. Значит, Я – Дух, превосходящий тело. Тело умирает, но Дух, превосходящий его, не может быть затронут смертью. Это означает, что Я – бессмертный Дух». Все это не было тусклой мыслью, а вспыхнуло во мне ярко, как живая Истина, которую я воспринял непосредственно, почти без участия мыслительного процесса. «Я» было чем-то очень реальным, единственной реальной вещью в моем состоянии, и вся сознательная активность, связанная с моим телом, была сконцентрирована на этом «Я». С этого момента «Я», или Самость, мощным очарованием сфокусировало на себе мое внимание. Страх смерти исчез раз и навсегда. С того времени погружение в Самость не утрачивается. Другие мысли могут приходить и уходить, как различные музыкальные тона, но «Я» остается словно основной тон шрути, на который опираются и с которым смешиваются все остальные тона. Занято ли тело разговором, чтением или чем-нибудь еще, я постоянно сосредоточен на Истинном Я. До этого кризиса я не имел ясного восприятия моей Самости или сознательного влечения к НЕЙ. Я не чувствовал ощутимого или ясного интереса в НЕЙ, а еще менее какой-либо наклонности к постоянному пребыванию в НЕЙ.

Читать дальше →